Канарш Г.Ю. Рецензия на книгу «Философия и наука в культурах Востока и Запада. М.: Наука — Вост. лит., 2013. — 357 с. (Сравнительная философия: осн. в 2000 г. / отв. ред. М. Т. Степанянц; 4).

Рецензируемая книга представляет собой сборник статей, подготовленных авторами на основе докладов, представленных на Международной научной конференции по сравнительной философии на тему «Философия и наука в культурах Востока и Запада», прошедшей в 2012 году в стенах Института философии РАН. Все доклады сгруппированы в рамках четырех основных рубрик: 1. Общая постановка проблемы взаимоотношения философии и науки; 2. Индийские традиции; 3. Дальневосточные традиции; 4. Мусульманские традиции. Книга предваряется развернутой статьей-рецензией ответственного редактора серии, проф. М. Т. Степанянц, в которой она рассматривает основные проблемы, поставленные авторами докладов и коротко излагает содержание ключевых, с ее точки зрения, текстов данного сборника.

Безусловно, книга поднимает важнейшую теоретическую и практическую проблему современности — взаимоотношения философского (мировоззренческого) и научного знания. О важности (в том числе практической) данной проблемы свидетельствуют уже первые два текста, открывающие первую рубрику книги — академиков В. С. Степина и В. А. Лекторского, в которых рассмотрена эволюция современного научного знания, а также показаны его проблемы и противоречия — в контексте развития современной цивилизации (переход к техногенной цивилизации) и в контексте становления технонауки. Можно полностью согласиться с выводами уважаемых авторов о том, что современная наука (которая все больше оказывается связанной с практическими технологиями и все ощутимее меняет повседневную жизнь людей) остро нуждается в определенном критическом ее осмыслении с некоторых ценностных позиций, которые могут задаваться в современной культуре разными формами вненаучного знания — прежде всего, философией, а также религией.

Кроме собственно, проблемы соотношения философского и научного знания в современном научном дискурсе, рассмотрено соотношение указанных форм знания в традиционных культурах Востока — чему посвящены остальные три рубрики книги. В целом, как явствует из представленных статей, можно говорить о некой общей черте, характерной для всех трех культурных традиций (индийской, дальневосточной и мусульманской): в каждой из этих традиций философия и элементы научного знания органично сосуществуют, дополняя друг друга, и, в свою очередь, совместно «уживаясь» с религией. Это вполне очевидно уже на примере индийской философии (и в книге приведены доказательства этого), но также и в двух других традициях. С другой стороны, рассмотрение данной теоретической проблемы на материале восточных культур отчетливо показывает своеобразие каждой из них, как и то, каким образом данное своеобразие отразилось в отношении к научному знанию. Так, в индийской культуре сосуществование двух уровней постижения истины, чувственного (эмпирического) и сверхчувственного, — при доминировании последнего — приводит к тому, что собственно научное знание (в основе которого — эксперимент) не получает достаточных стимулов к развитию в рамках данной культурной традиции. С другой стороны, индийская культура, в рамках которой получили серьезное развитие атомистические представления о мире, оказывается «по одну сторону» с западной традицией — и обе они противоположны по своим мировоззренческим основаниям китайской культуре, в которой, как показано в одной из статей сборника, ключевыми являются не атомистические, а континуальные и процессуальные отношения. В свою очередь, за указанными культурными и мировоззренческими различиями — различия психофизические (преобладание левополушарного мышления в индоевропейском мире и правополушарного — в регионе Восточной Азии). Интересными представляются и тексты, в которых демонстрируются различные мировоззренческие варианты внутри одной культурной традиции — например, моистская школа (и выработанное ею мировоззрение) в Древнем Китае, учение которой по своей сути близко европейскому позитивизму, и которая, в частности, предлагает принципиально иной вариант онтологии, в корне отличный от традиционной китайской онтологии, основанной на представлениях о творящем действии энергии «ци». Представляют интерес и статьи, посвященные соотношению философии и науки в исламском мире — в частности, как показывают некоторые авторы сборника, ислам характеризуется повышенным вниманием к рациональному, научному типу познания, требуя рациональных обоснований не только в вопросах повседневной жизни, но также в вопросах веры. Как показывают авторы сборника, западным ученым, занимающимся исламом, не следует недооценивать значение того вклада, который сделала арабо-мусульманская цивилизация в развитие мировой (и в, частности, западной) цивилизации, поскольку европейское Возрождение стало возможным во многом благодаря овладению европейцами культурным наследием греков, которые прежде были освоены арабами. В целом, такая (рациональная) установка исламской традиции на логическую познаваемость мира теоретически понятна, исходя из признания в исламе строгого мирового (космического) порядка, предустановленного Богом (Аллахом).

Кроме трех великих цивилизаций — индийской, китайской и арабо-мусульманской, основы мировоззрения которых представлены в книге, несомненный интерес представляет и анализ мировоззренческих основ других — значительно меньших, но оттого не менее значимых локальных цивилизаций, например, Японии. Как убедительно показано в одной из статей сборника, именно благодаря своеобразной культуре и особенностям национального характера японцам удалось необыкновенно успешно освоить западные научные и технические достижения, адаптировав их к собственной культурной традиции.

Книга представляет несомненный интерес — причем как для специалистов в области сравнительной философии, так и всех тех, кто интересуется особенностями национального характера и культуры народов Востока и Запада.