Шувалов А. В. «Я жребий не кляну земной...» (патографический очерк об Эдгаре По)

1.

Эдгар Аллан По (1809–1849) — американский писатель-романтик и поэт, родоначальник детективной литературы и основоположник жанра научной фантастики. Поверхностные биографические сведения подсказывают, что писатель страдал алкогольной зависимостью. Так ли это?

Наследственность Эдгара По, казалось, подтверждает такое мнение. Биографы констатируют, что его отец был пьяницей с «сумасбродным поведением». Писатель с полным основанием опасался наследственного психического заболевания, так как его старший брат считался «полусумасшедшим пьяницей», а сестра Розалия в 11 лет заболела «загадочной болезнью, повлекшей остановку роста и умственного развития». Сам Эдгар на третьем года жизни остался сиротой, и его усыновил богатый купец из Ричмонда.

Противоречивы данные о детстве Эдгара. С одной стороны, биографы описывают несколько случаев, когда 5–7-летний ребёнок впадал в странное оцепенение, не реагировал на обращения, иногда возбуждённо бегал по дому. Нянька успокаивала его тем, что совала в рот хлеб, намоченный в вине. С психопатологической точки зрения такие состояния можно было бы рассматривать как проявления органического или кататоноподобного расстройства.

С другой стороны, все отмечают раннее умственное развитие мальчика: в пять лет он читал, писал и декламировал. В школе учился хорошо, приобрёл большой запас знаний по литературе, особенно английской и латинской, по всеобщей истории, математике, естествознанию. При этом был силён физически, участвовал во всех шалостях товарищей, а в университете не пропускал студенческие кутежи. Характер его с детства был «неровный, страстный, порывистый, в его поведении было много странного». С юных лет писал стихи, увлекался фантастическими планами, любил производить психологические опыты над собой и другими, сознавая своё превосходство, подкрепляемое в подростковом возрасте завидным материальным благополучием.

В университете Эдгар По проучился всего год. Осенью 1826 г. он поссорился с отчимом Джоном Алланом. Кто был виноват, теперь выяснить трудно. Одни подтверждают, что Эдгар подделал векселя с подписью Джона Аллана, другие — что однажды в пьяном состоянии нагрубил ему и даже замахнулся тростью. Известно, что его богатый покровитель был чужд вопросам искусства и поэзии. Искренне любила Эдгара только госпожа Аллан, а её муж давно уже выражал недовольство эксцентричным приёмным сыном. Суровый опекун так никогда и не усыновит Эдгара и даже не упомянет его в завещании. Непосредственным поводом к ссоре послужил его отказ заплатить карточные долги Эдгара. Оказавшись в университете в полной нужде, будущий писатель не придумал другого способа раздобыть деньги, кроме игры в карты. Играя в покер, он и наделал долгов на громадную по тем временам сумму в 2 500 долларов.

Бросив университет и уйдя из дому, По начал скитальческую жизнь. Не имея приюта, решился на отчаянный шаг — поступить солдатом в армию под вымышленным именем. Службу нёс около года, был у начальства на хорошем счету и даже получил чин сержант-майора. В начале 1828 г., однако, не выдержал своего положения и вновь обратился к приёмному отцу, прося помощи и выражая раскаяние. Джон Аллан пожалел юношу и выхлопотал ему освобождение.

В июне 1830 г. Эдгар По поступил в Военную академию США в Вест-Пойнте, но уже в январе 1831 г. был предан военно-полевому суду за нарушение дисциплины и отчислен. В результате этого события Эдгар пережил нервный кризис. Как описывают его товарищи, он покидал училище в плохом настроении и болезненном возбуждёнии. Через несколько дней его видели в одной из самых убогих гостиниц Манхэттена, совершенно больного, пребывавшего в полусознательном состоянии. Что это было: наркотическое опьянение или первые симптомы наследственной болезни?

С осени 1831 по осень 1833 гг. — самый тяжёлый период для писателя. Эдгар По дошёл до крайней нищеты, но тем не менее пишет и публикует свои первые рассказы.

В 1836 г. он женился на Виргинии Клемм. Ему было 27 лет, ей — 13. Такая разница в возрасте не представляла препятствий для брака ни в 19-м веке, ни позже. Но жениться на 13-летней девочке, являвшейся к тому же его двоюродной сестрой?! В конце концов, начинающий писатель был не турецким султаном и жил во вполне цивилизованном государстве. Виргиния стала прототипом идеальных героинь из будущих произведений сочинителя.

После женитьбы Эдгар По начинает страдать от того, что опорой семьи фактически является тёща. Вскоре несовершеннолетняя жена заболела туберкулёзом и долгие годы находилась на грани между жизнью и смертью. От тревоги за неё и сознания своего бессилия По доходил до безумия, не мог работать систематически, а чтобы забыться, прибегал к алкоголю и опиуму. Вместе с тем этот брак представлял собой «земной опиум его сублимированных желаний». Некоторые авторы склонны считать, что, жалея девочку-жену, он так и остался девственником. Опиомания, якобы, помогала ему сохранить целомудрие, а алкоголизм — избегать других женщин.

Эдгар По достаточно критично относился к своей алкогольной зависимости, что подтверждают его слова: «Какое бедствие может сравниться со страстью к вину?» Но преодолеть собственную зависимость оказался не в силах. На основании опубликованных биографий приведём хронологическую канву его истории болезни, в которой проявления алкоголизма явно находятся на втором плане.

1939 г. Первое развернутое психотическое состояние у Эдгара По. На фоне «чёрной меланхолии» и запоев появились устрашающие слуховые и зрительные галлюцинации, бред преследования и воздействия. Он считал, что собратья по перу сговорились уничтожить его, публикуют его произведения под своими именами, нанимают специальных «магнетизёров», с целью лишить его творческой силы и свести с ума. Приступ продолжался около 2-х месяцев. После его окончания писатель впал в апатическую депрессию.

К концу 1839 г. психотические приступы «вконец расшатали его здоровье, вызвав тяжёлое нервное расстройство». «Осаждаемый сонмом всё тех же демонов, он не выдержал натиска и бросился искать спасения в вине».

Осенью 1840 г. Эдгар По «снова впадает в нервное расстройство».

С января 1842 г. отмечается «всё более углубляющееся душевное расстройство».

В 1843 г. следует второй психотический приступ, в котором вновь звучит параноидная фабула бреда, снова возникают «завистники» и «магнетизёры». Эдгар По даже вызывает на дуэль поэта Г. Лонгфелло, обвинив его в плагиате. Приступ тянется около 4-х месяцев, и его творческая активность начинает ослабевать.

В 1845 г., испытав долгожданный, хотя и кратковременный, успех после публикации сразу же признанной всеми образцовой поэмы «Ворон», По очень скоро потерял всякий контроль над собой и впал, по собственному признанию, в «безумие с приступами ужасающего здравомыслия». Его не оставляют мысли о самоубийстве, однако являющийся ему таинственный призрак «женщины в белом» отговаривает его от этого намерения. Он уже не пишет стихотворений, почти не переводит, уделяя больше времени газетно-журнальной деятельности.

В январе 1847 г. умирает от чахотки жена. Последующие два года, вплоть до своей смерти, писатель проводит с помрачённым рассудком, полностью предавшись отчаянию и саморазрушению. Начинаются бесконечные скитания: его видят в портовых трактирах и курильнях опиума. Интеллигентный писатель и поэт превращается в нищего бродягу. При этом он не прерывает писательских занятий, хотя сочиняет значительно меньше.

В письме от 4 января 1848 г. пишет: «будучи от природы человеком чувствительным и необычайно нервным, я временами впадал в безумие, сменявшееся долгими периодами ужасного просветления. В этих состояниях совершенной бессознательности я пил — один Господь знает, сколько и как часто. Разумеется, мои враги приписывали безумие злоупотреблению вином, но отнюдь не наоборот». Важное замечание! Сам писатель чувствовал вторичность своего пьянства.

В ноябре 1848 г. Эдгар По решил оборвать свою жизнь и принял довольно большую дозу опиума. «Однако яд не убил его; он долго пролежал в гостинице без сознания».

7 июля 1849 г. Джон Сартейн, издатель и старый друг По, пришёл в ужас, увидев в редакции филадельфийского журнала «бледного и галлюцинирующего Эдгара, повторявшего, что его преследуют два человека, которые хотят его убить, и что ему нужно сбрить усы, чтобы его не узнали. …Эдгар находился в состоянии белой горячки, с присущими ей манией преследования и галлюцинациями». С июля 1849 г. и до последнего дня жизни он находился, по существу, в постоянном галлюцинаторно-бредовом состоянии.

Психиатры в отношения американского писателя никогда не скупились на самые различные диагнозы. Приведём этот интересный по нозологическому разнообразию перечень.

«Много раз пытался совершить самоубийство, испытывал бредовые идеи преследования» (Nisbet, 1891).

«В характере наряду с алкогольными присутствуют и эпилептические черты. Страдал страхом быть заживо похороненным и навязчивыми невротическими мыслями. После смерти жены — первый алкогольный делирий» (Rank, 1914).

Не по научному, но очень метко высказал своё мнение об Эдгаре По французский поэт Шарль Бодлер: «пил водку как варвар, а не как одержимый алкогольным пороком эстет» (цит. по: Сегалин, 1926).

«При изучении жизни По мы находим резкие колебания в его настроениях и эмотивной сфере. То он подвержен приступам угнетения, страха — «меланхолии», как он выражается сам, то приступам повышенного возбуждения и необычайного экстаза, во время которых он создаёт большинство своих произведений» (Сегалин, 1927).

«Психопатия» (Heinz, 1928).

«Маниакально-депрессивный психоз» (Braun, 1940).

«Параноидные идеи; производил впечатление больного шизофренией. Испытывал садистические и некрофильные фантазии» (Dovski, 1947).

«Был перверсным, склонным к пьянству и наркотикам психопатом, страдавшим всю жизнь депрессиями. В основе его любви к больным женщинам лежит фиксация на умершей матери. Наряду с садистическими компонентами у По имеются и некрофильные черты» (Spoerri, 1959).

Всю жизнь Эдгара По преследовали различные страхи. Его мать умерла, когда ребенку было два года. Эдгар По никогда не расставался с её портретом в медальоне. Во время службы в армии, умерла его любимая мачеха. Он не успел приехать на похороны, всю ночь проплакал на могиле, а затем, в возбужденном состоянии, пытался доказать, что её похоронили живой. Так родилась фобия быть похороненным заживо (тафефобия), которая позже нашла отражение в его рассказах. То, что причиной смерти самого поэта не явилась алкогольная интоксикация, свидетельствуют следующие данные: «...из истории болезни явствует, что за последние шесть месяцев перед смертью писатель не употреблял алкоголь... Выяснилось, что за эти четыре дня, пока Эдгар По лежал в бреду, у него наблюдались резкие перепады частоты пульса, дыхания и скачки температуры. Кроме того, он пил воду с огромным трудом. «Все эти симптомы… — указывают лишь на одно заболевание: гидрофобию, бешенство»» (Блиев, 1997).

Можно также предположить, что перед нами типичная картина затянувшейся стрессовой ситуации. После смерти жены писатель впал в глубокую депрессию, однако пытался продолжать работу. Инстинктивно он искал способ снимать психические напряжение и, как миллионы людей до него и после, находил его в вине. Но у Эдгара По отмечалась непереносимость спиртного и ярко выраженное изменение психики в состоянии опьянения. После первого же стакана его чувствительная натура приходила «в состояние экстаза, понуждая разразиться вдохновенными, вызывающими изумление речами, которые зачаровывали слушателей подобно пению сирен».

Нельзя не видеть кроме алкогольной и другую психопатологическую симптоматику. Эндогенные аффективные расстройства возникли у Эдгара По в 14–15-летнем возрасте. В депрессиях этого периода отмечалась высокая творческая активность: Эдгар писал меланхоличные мрачные стихи, переводил немецких и французских романтиков. Длились депрессии сначала не более месяца и возникали реже, чем гипомании. Именно с депрессивных расстройств начались алкогольные эксцессы писателя. С целью заглушить тоску он регулярно прибегал к небольшим дозам алкоголя. Возможные остаточные органические нарушения приводили к плохой переносимости алкоголя. Тем не менее, По сразу начал с употребления самых крепких напитков — бренди и абсента. Употребление спиртного носило дипсоманический характер. К 22–24 годам начинает доминировать тревожный компонент, на фоне алкогольного опьянения, возникают параноидные эпизоды, ложные узнавания, идеи отношения и особого значения. Депрессии длились теперь в среднем 2–3 месяца, циркулярный аффект конкурировал с бредовой готовностью.

Маниакальные состояния отличались клиническим полиморфизмом: как правило, преобладал идеаторный компонент с высокой творческой продуктивностью. Эдгар По мог несколько дней не спать, окружающим бросалась в глаза его нетипичная в обычном состоянии словоохотливость. Однако аффект веселья и радости отсутствовал. Не отмечалось и усиления моторики. Зачастую такие состояния сопровождались повышенной влюбчивостью, тогда преобладали чувства восторженности и воодушевления. С возрастом усиливалась атипичность маний, что возможно вызывалось злоупотреблением алкоголем и опием. Постепенно в них начинали преобладать взбудораженность, суетливость, тревога. Появились эпизоды спутанного сознания и произошло явное утяжеление расстройств, которые уже выходили за рамки аффективного круга. Присоединились транзиторные бредовые и кататонические расстройства, а сам циркулярный аффект принял смешанный характер.

Перенесённые психозы не могли не отражаться как на характере Эдгара По, так и на его отношениях с окружающими. Подозрительность и недоверчивость распространялись на самых близких друзей, нарастала замкнутость и нетерпимость к критике.

Последние два года жизни Эдгара По были годами метаний и «полубезумия». Психические расстройства окончательно разрушили его жизнь. Осенью 1849 года наступил конец. Полный химерических проектов, Эдгар По в сентябре этого года с большим успехом прочитал в Ричмонде литературную лекцию. Из города он выехал, имея большую по тем временам сумму — 1500 долларов. Что произошло затем, осталось тайной. Может быть, развился очередной психотический приступ; может быть, грабители усыпили его наркотиком. Во всяком случае Эдгара По нашли на вокзальной скамье в бессознательном состоянии, ограбленным. Друг поэта оставил такое описание: «Его лицо опухло. Он давно не мылся и не брился, волосы всклокочены, вид отталкивающий, широко раскрытые, когда-то одухотворённые глаза, столь красившие его лицо, когда он был сам собой, утратили блеск, запали и терялись в тени надвинутой на высокий лоб шляпы без полей. Грязный тонкий сюртук залоснился и светился от дыр. Брюки, если можно было ещё так называть эту часть одежды, свисали клочьями с растерзанного тела. На нём не было ни жилета, ни галстука». Эдгара По привезли в Балтимор, где он и умер в больнице 7 октября 1849 года.

Ретроспективная диагностика всегда достаточно условна. Но согласно современной классификации болезней, заболевание Эдгара По можно предположительно считать смешанным типом шизоаффективного расстройства, или шизоаффективным психозом, осложнённым алкогольной зависимостью.

 

2.

Самый интересный вопрос любого патографического исследования: каким образом отразилось психическое заболевание на творчестве?

Центральной фигурой в произведениях писателя почти постоянно является неврастеник или ипохондрик, преследуемый кровосмесительными фантазиями мистик или жертва наркотического дурмана и суеверных страхов. То были многоликие ипостаси самого Эдгара По. Придуманный мир героев он наполнял страданием, пытаясь облегчить тем самым бремя печалей и разочарований, отягощавших его собственную жизнь. Дворцы и сады в произведениях блистают роскошью, которая является причудливой карикатурой на нищенское убожество жилищ и безотрадную обстановку тех мест, куда забрасывала его судьба.

Нагнетённая до предела атмосфера новелл поражала своей подлинностью. Рисуемые им физические и душевные муки были отображением переживаемых как наяву, так и в психозе страданий и ужасов. Совершавшиеся убийства — жестоки и отвратительны, мертвецы — неукротимы в своём стремлении вторгнуться в мир живых. Всё это поражало читателей новизной и художественной силой.

 Почти всё, что Эдгар По делал или задумывал с 1843 г., несло на себе отпечаток тяжёлого психического состояния человека, не способного довести до конца никакой работы. В октябре 1845 г. он был на пороге очередного духовного и физического кризиса, которые неизменно следовали за периодами лихорадочно оживлённой деятельности. Чтобы подстегнуть себя, писатель в течение полугода почти постоянно прибегал к алкоголю.

Классик патографических исследований Г. В. Сегалин считал, что Эдгар По принадлежал «к тем творческим типам, которые искали своё вдохновение в алкоголе. Вся фантастика его произведений и весь вообще характер его творчества вытекает из творческих приступов, вызванных под влиянием алкоголя... Натура, одержимая резко патологическими склонностями, которые разрушали в нём его жизнь, он благодаря тем же склонностям создавал жизнь в искусстве, проникнутую насквозь этой патологией».

Сегалину вторят и современные авторы: «многие лучшие страницы его прозы, хотя длительное время это обстоятельство было принято обходить деликатным молчанием, были написаны, что называется, «под кайфом»» (Беренс, 2003).

Эдгар По принимал опиум в виде экстракта, как это делали Томас де Квинси и Сэмюэл Колридж. Ощущения от приёма этого наркотика легли в основу рассказа «Береника», а опийные галлюцинации хорошо описаны в рассказе «Лигейя», главный герой которого тоже принимал наркотик. Сам писатель сочетал приём спиртного с опием, чтобы «заглушить голоса своих внутренних демонов».

Женские образы в поэзии и в прозе Эдгара По носят идеальный и асексуальный характер, они подчёркнуто бесплотны. Всем им присущ оттенок болезненной экзальтации и утончённости. Они слишком прекрасны и чисты, чтобы жить. Мысль о несовместимости идеальной красоты и грубой реальности выражена у писателя с трагической силой. Причину этого можно объяснить особенностями вряд ли полноценной сексуальной жизни Эдгара По.

Безысходный ужас жизни, господствующий над человеком, таково содержание «страшных рассказов». Возможно, в своих произведениях писатель сублимировал, по мнению М. Bonaparte (1933 г.) собственные «садонекрофильные тенденции». Может быть, это влечение обусловило и подсознательный выбор в жёны не здоровой и готовой к сексуальной активности женщины, а болезненной девочки? Другими словами, Эдгар получил в своё полное распоряжение «живой труп».

Эдгар Аллан По прошёл насыщенный, но короткий путь длинной в сорок лет. За это время он, пожалуй, не написал ни одного произведения, не связанного каким-либо образом со смертью или увяданием. Литературный талант По был признан не сразу, его заново «открыл» для читателей французский поэт-изгой Шарль Бодлер в 1852 г.

Обратим особое внимание на то, что подавляющая часть «страшных» рассказов написаны от первого лица. В своих произведениях По анализирует свои страхи, травмы, навязчивые мысли, алкогольные видения. Почти все его главные персонажи кончают плохо. Как и сам их автор.

Нет сомнений в том, что сложная и разнообразная психическая патология писателя самым заметным образом повлияла на содержание его творчества. Вопрос: сделала она творчество Эдгара По лучше или хуже? — не имеет смысла. Без этого психического заболевания мир имел бы другого писателя и другое творчество. Подчеркнём диалектическую неоднозначность психических нарушений: своеобразно расцвечивая творчество и придавая ему уникальный характер, они в то же самое время оказывали губительное действие на жизнь художника.

Отвечая на вопрос, поставленный в начале статьи, можно утверждать, что алкогольная зависимость у Эдгара По безусловно существовала, но она носила вторичный, симптоматический характер.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Аллен, Г. (1984) Эдгар По. М.: «Молодая гвардия».

Беренс, Б. (2003) Энциклопедия мудрецов, мистиков и магов. От Адама до Юнга. М.: Изд. дом «София», «Миф».

Блиев, Ю. (1997) Следствие ведут доктора: diagnosis post exitus letalis // «Медицинская Газета» № 28 (9.04). С. 18.

Боброва, М. (1958) Предисловие // Эдгар По. Избранное. М.: Гослитиздат. С. 3–15.

Брюсов, В. Я. (2008) Эдгар По // Э. А. По. Эврика. Поэма в прозе. М.: «Эксмо». С. 374–398.

Гаев, Г. (1999) Гении в частной жизни. М.: «КРОН-ПРЕСС».

Ковалёв, Ю. В. (1984) Эдгар Аллан По. Новеллист и поэт. Л.: «Художественная литература».

Маритен, Ж. (1980) Ответственность художника // Судьба искусства и культуры в западноевропейской мысли ХХ в. Вып. 2. Сборник переводов. М. С. 26–79.

Мирошниченко, Л. Д. (1998) Энциклопедия алкоголя. Великие люди. История. Культура. М.: «Вече».

Мисрахи, А. (2007) Эдгар Алан По / Пер. с исп. М.: АСТ.

Сегалин, Г. В. (1926) Общая симптоматология эвро-активных (творческих) приступов // Клинический Архив Гениальности и Одарённости (Эвропатологии). Вып. 1. Т. 2. С. 3–79.

Сегалин Г. В. (1927) Частная эвропатология аффект-эпилептического типа гениальности // Клинический Архив Гениальности и Одарённости (Эвропатологии). Вып. 1. Т. 3. С. 3–18.

Шувалов, А. В. (2004) Безумные грани таланта. Энциклопедия патографий. М.: ООО «Издательство АСТ»; «Издательство Астрель»; ОАО «ЛЮКС».

Barine, A. (1897) Edgar Poe // «Revue des deux mondes», 152. Paris.

Bonaparte, M. (1933) La structure psychique d`Edgar Poe // «Hyg. ment.» 28. Paris. C. 184–190, 193–201.

Braun, A. (1940) Krankenheit und Tod im Schicksal bedeutender Menschen. Stuttgart: «Enke».

Dovski, L. v. (1947) Genie und Eros. 1. Bd. Olten-Bern: «Delphi-Verlag».

Нeinz, W. (1928) Tagebuch eines alten Irrenarztes. Lindenthal bei Leipzig: «Wellersberg».

Lange-Eichbaum, W., Kurth, W. (1967) Genie, Irrsinn und Ruhm. Genie-Mythus und Pathographie des Genies. 6. Aufl. München-Basel: «Reinhardt».

Nisbet, J. F. (1891) The Insanity of Genius and the General Inequality of Human Faculty. London: «Ward & Downey».

Rank, O. (1914) Der Doppelgänger // «Imago» № 3.

Spoerri, Th. (1959) Nekrophilie. Strukturanalyse eines Falles. Basel-New-York.