Кандинский Виктор Хрисанфович (А. В. Шувалов)

КАНДИНСКИЙ ВИКТОР ХРИСАНФОВИЧ (1849–1899), русский учёный-психиатр; дал классическое определение псевдогаллюцинаций; впервые описал психические автоматизмы (синдром Кандинского-Клерамбо).

 

НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ

«В семейном анамнезе Кандинского выявляются две линии наследственности: одна в наследовании талантов в живописи и музыке, другая — в виде психических заболеваний. О наследственной отягощённости психическими заболеваниями и её роли в возникновении психической болезни у Кандинского пишет также в своём некрологе А. Роте» (Рохлин, 1975: 98).

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЛИЧНОСТИ

(Во время русско-турецкой войны В. Х. Кандинский был мобилизован во флот в качестве врача. При сражении на Батумском рейде в 1878 г.) «психически неустойчивый, В. Х. во время взрыва в припадке меланхолии бросился в воду, чтобы покончить с собой. Его, однако, спасли, и сестра милосердия, на попечении которой он попал, выходила его. По выздоровлении он на ней женился. Он называл её мамой и окружал величайшим вниманием» (Сабашников, 1975: 439).

 

К ВОПРОСУ О ПСИХИЧЕСКОМ ЗАБОЛЕВАНИИ

(В истории болезни В. Х. Кандинского, хранящейся в Ленинградском обл. историческом архиве) «имеются указания жены Кандинского, что он «страдал душевным расстройством с мая 1877 года по апрель 1878 года и с сентября 1878 года по май 1879 года», т. е. перенёс за эти годы два приступа психоза с перерывом между ними в четыре месяца... Вначале, с 7 по 16 марта 1883 года, он наблюдался в домашних условиях главным доктором Петербургской психиатрической больницы им. Николая Чудотворца О. А. Чечотом, а с 16 марта по 20 апреля 1883 года находился на излечении в Доме призрения для душевнобольных, учреждённом Александром III... Следует сказать, что оба диагноза, поставленные Кандинским своему заболеванию: «галлюцинаторный, первичный бредовой психоз» и «первичное помешательство» соответствуют выделенной им впервые душевной болезни — идеофрении, в которой можно видеть прообраз позже описанной Е. Блейлером шизофрении. Течение заболевания... носило весьма доброкачественный характер. Его можно отнести к той разновидности приступообразного протекания шизофрении, которое в настоящее время определяется как периодическое, когда болезнь проявляется в очерченных, острых приступах, а продуктивная симптоматика сочетается с аффективными расстройствами и наступают глубокие полноценные ремиссии» (Рохлин, 1975: 106–107, 111).

«В первые месяцы своей болезни он не страдал галлюцинациями. В это время он находился под влиянием ненормального возбуждения мозговой деятельности, интеллектуального бреда, быстро меняющихся впечатлений и господствующих идей. Он страдал меланхолией, вызванной неблагоприятными условиями жизни и сознанием возможности дурного исхода болезни. Галлюцинации появились только после долго длившегося возбуждения мозговой деятельности и истощения, вследствие болезненно-умышленного голодания... Доктор Кандинский подвергался галлюцинациям всех чувств, исключая вкуса» (Айрлэнд, 1887: 7).

«У него были три приступа, во время которых он лечился в психиатрических больницах Петербурга и в Париже у крупнейшего психиатра того времени Валентина Маньяна» (Буянов, 1989: 82).

«Летом 1889 года у Виктора Хрисанфовича начался новый приступ. Объясняя причины таких приступов, он писал, что помимо переутомления от работы на болезнь влияли в 1877 году «злоупотребления спиртными напитками... впрочем, в размерах обыкновенных для людей военных», в 1883 году – «аутоэксперименты» с приёмом в небольших дозах экстракта конопли или опиума. Психиатр не страдал алкоголизмом или наркоманией. Это был сознательный добровольный акт на пути исследования синдрома психического автоматизма... Кандинский искал возможность найти, нащупать рубеж, пограничную черту, за которой появлялись псевдогаллюцинации, а при повторных приступах особенно внимательно и описывал «момент перехода за порог сознания», для чего искусственно вызывал их с помощью «аутоэкспериментов»... Кандинский искусственно провоцировал свою болезнь. В ходе этих самоотверженных и страшных экспериментов он испытывал широчайшую гамму переживаний, от мании преследования до мании величия, затрагивающих почти все органы чувств — зрение, обоняния, осязания, слух» (Бараев, 1991: 134–135).

«Оправившись после одного из приступов болезни, он слишком рано вернулся на работу в больницу. Под влиянием позыва к самоубийству, бывшего у него обычно в переходном периоде к здоровому состоянию, он взял из аптечного шкафа в больнице опий и по возвращении домой принял, безусловно смертельную дозу этого яду. Умение и склонность к научному самонаблюдению не покинули его и в эти минуты. Он взял лист бумаги и стал записывать: «Проглотил столько-то граммов опиума. Читаю «Казаков» Толстого». Затем уже изменившимся почерком — «читать становится трудно». Его нашли уже без признаков жизни» (Сабашников, 1975: 439).

 

ОСОБЕННОСТИ ТВОРЧЕСТВА

«Уволившись 30 апреля 1879 года по болезни с военной службы, доктор Кандинский в 1880 году в своей первой работе о галлюцинациях дал подробное описание этого психопатологического феномена на основе самонаблюдения и последующего искусственного вызывания, с ретроспективным анализом» (Шойфет, 2004: 401).

«После приступа в 1883 году, вплоть до нового обострения заболевания, с трагическим концом, В. Х. Кандинский опубликовал свою знаменитую монографию «О псевдогаллюцинациях», проводил многочисленные ответственные судебно-психиатрические экспертизы, подготовил к печати монографию «К вопросу о невменяемости», изданную посмертно его женой, активно участвовал в I-м съезде отечественных психиатров... То, что Кандинский… являлся, как и С. С. Корсаков[1], ответственным секретарём I-го Отечественного съезда невропатологов и психиатров, достаточно убедительно говорит об исключительно высоком качестве ремиссий в течение его заболевания и подтверждает диагноз периодической шизофрении» (Рохлин, 1975: 113).

 

Установленный психиатрический диагноз В. Х. Кандинского вряд ли нуждается в изменении или уточнении. Хотелось бы только подчеркнуть, что впервые описанные и выделенные Кандинским псевдогаллюцинации, прославившие его имя[2] и являющиеся одним из важнейших признаков шизофрении, входили в клинику его собственного психического расстройства. Разумеется, надо было обладать характером и менталитетом настоящего учёного-экспериментатора, чтобы искусственно усиливать у себя с помощью наркотических средств психопатологическую симптоматику для её лучшего и более тщательного изучения. В этом факте таится ещё и немалая доля мазохизма, который мог усиливать у Кандинского депрессивные состояния и спровоцировать в конечном итоге самоубийство.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Айрлэнд (1887) Психозы в истории. Харьков: Изд. журнала «Архив психиатрии, нейрологии и суд. психопатологии».

Бараев, В. В. (1991) Древо: декабристы и семейство Кандинских. М.: «Политиздат».

Буянов, М. И. (1989) Преждевременный человек. М.: «Советская Россия».

Рохлин, Л. Л. (1975) Жизнь и творчество выдающегося русского психиатра В. Х. Кандинского (1849–1889 гг.). М.: «Медицина».

Сабашников, М. В. (1975) Воспоминания о В. Х. Кандинском // «Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова». № 3. Вып. 3. Т. 75. С. 439.

Шойфет, М. С. (2004) 100 великих врачей. М.: «Вече».


[1] Корсаков С. С. (1854–1900), русский учёный-психиатр, создатель клинической школы.

[2] Синдром Кандинского-Клерамбо — синдром психического автоматизма, включающий в себя помимо бредовых расстройств псевдогаллюцинации.