Характеры персонажей в рассказах А. П. Чехова (по материалам газеты "Известия")

Когда говорят, что Чехов вечен, Чехов не устаревает, за этими громкими фразами кроется в том числе и простая истина: характеры, описанные Чеховым, встречаются в жизни повсеместно. Нас и сегодня окружают «попрыгуньи», «хамелеоны», кому повезет — «душечки». К 150-летию классика мы взяли несколько известных чеховских рассказов и попросили профессора психиатра-психотерапевта Марка Бурно прокомментировать типажи главных героев и героинь.

«Душечка»

«...Она повторяла мысли ветеринара и теперь была обо всем такого же мнения, как он. Было ясно, что она не могла прожить без привязанности и одного года и нашла свое новое счастье у себя во флигеле. Другую бы осудили за это, но об Оленьке никто не мог подумать дурно, и все было так понятно в ее жизни...».

Героиня рассказа — женщина всепоглощающей естественности и полнокровной чувственности. То, что называется характер сангвинический или синтонный (греч. syntonia — созвучность, согласованность), т. е. в один тон, вместе. Когда разговариваешь с синтонным человеком, чувствуешь его душевность, мягкость, и нет между ним и тобой никакого забора.

Естественность предполагает и способность получать подробное, достаточно острое, тонкое наслаждение от непосредственного соприкосновения органов чувств с чем-то любимым — будь то запах духов или интимная близость. Очень часто синтонные женщины любят свою работу через любовь к тому, с кем они вместе работают. Душечка именно такая. Она земная, натуральная, горит желанием кого-то любить, о ком-то заботиться. Она трижды выходила замуж и растворялась в жизни своих мужей. Ей плохо, она страдает, если не в ком растворяться.

Душечка — лучшая жена для творческого мужчины. Лев Толстой восторгался Душечкой, говорил, что Чехов хотел над ней посмеяться, но, будучи художником, возвысил ее.

«Попрыгунья»

«...Она боготворила знаменитых людей, гордилась ими и каждую ночь видела их во сне. Она жаждала их и никак не могла утолить своей жажды. Старые уходили и забывались, приходили на смену им новые, но и к этим она скоро привыкала или разочаровывалась в них и начинала жадно искать новых...».

Ольга Ивановна — женщина демонстративного, истерического склада. Такие люди чувственны, но нет в них естественности, а значит, и теплого света. Ольга Ивановна искусственна. Играет, демонстрирует свои чувства. Про таких людей философ и психиатр Карл Ясперс говорил, что они стремятся не быть, а казаться значительнее, нежели есть на самом деле. Они-де стремятся переживать больше, чем на самом деле способны пережить. Такие женщины внутренне холодны при внешней страстности. Ольга Ивановна — вечный ребенок, в душе которого нет глубины, одухотворенности. Она стремится приукрасить свои неглубокие переживания, казаться загадочно-необыкновенной.

«О любви»

«...Я любил нежно, глубоко, но я рассуждал, я спрашивал себя, к чему может повести наша любовь, если у нас не хватит сил бороться с нею...» (Алехин).

Этот тип характера называется психастенический (от psychastenia — душевная слабость), или тревожно-сомневающийся. Подобные люди лишены яркой чувственности. Не надо путать с чувствами, ведь чувственность — прежде всего страсть.

Как и истерики-демонстранты, они неестественны. Но это неестественность другого рода. У них довольно вялая, как говорил Павлов, жухлая «животная» половина. Психастеник все понимает головой. Может выстроить сложную цепь мыслей, происходит постоянный анализ происходящего, но полнокровное, цельное чувствование отсутствует. Он испытывает настоящий сексуальный голод и потребность его утолить, но при этом нет палитры чувственных подробностей. Он не способен сходить с ума от любви.

У Чехова в рассказах много психастеников. Он писал их с себя. Психастенический, тревожно-сомневающийся характер — это национальный характер российской интеллигенции, особенно XIX века. Это по-своему прекрасно. Российский интеллигент — не западный интеллектуал. Интеллигент богат анализом и мечтой, но не практичен, не воин.

«Человек в футляре»

«И мысль свою Беликов также старался запрятать в футляр. Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь...».

Однако человек тревожно-сомневающийся может быть и безнравственным. Как, например, Беликов, учитель греческого языка. Он ранимый, страшно боится всяких прикосновений, перемен. Тревожный раб, но агрессивный. Беседу с учителем Коваленко (смелый сангвиник) Беликов заканчивает примерно так: я вынужден буду доложить господину директору содержание нашего разговора, «а то как бы чего не вышло». Это карикатура на психастеника. Подобные карикатуры даны и в рассказах «Смерть чиновника», «Хамелеон».

«Тяжелые люди»

«— Молчи! — крикнул отец и затопал ногами. — Ты должен слушать, что я говорю! Что хочу, то и говорю, а ты — молчать! В твои годы я деньги зарабатывал, а ты, подлец, знаешь, сколько мне стоишь? Я тебя выгоню! Дармоед!..».

Отец в этом рассказе — человек с напряженно-авторитарным (эпилептоидным) характером. Такие люди прямолинейны и в мыслях, и в чувствах. Если безнравственны, то могут быть тиранами. Но надо учитывать, что среди них много честных, умных, борцов за справедливость. Это может быть замечательный начальник, полководец...


Первоначальная публикация:
Творческие люди, женитесь на душечках // http://www.izvestia.ru/culture/article3137898/